Члены Правозащитного Совета России призвали освободить всех подсудимых по процессу в Замоскворецком суде.

Полный текст заявления:

Все «узники Болотной» должны выйти на свободу!
Заявление Правозащитного Совета

Первый групповой процесс по событиям 6 мая 2012 года вошёл в финальную стадию. Из двенадцати подсудимых лишь четверо попали под амнистию, восемь человек ждут приговора. Другие – ждут начала судов.

Прокуратура уже потребовала для Александры Духаниной (в замужестве Наумовой) и Сергея Кривова — шести лет общего режима; для Андрея Барабанова, Степана Зимина, Дениса Луцкевича, Алексея Полиховича и Артема Савелова — пяти с половиной лет; а для Ярослава Белоусова — пяти лет.

По традиции, суд может «слегка» уменьшить прокурорские аппетиты, следующие инстанции – «отщипнут» ещё немного, чтобы показать гуманность.

Любой приговор, оставляющий «узников Болотной» на годы в заключении, будет воспринят российской и международной общественностью как жестокая и циничная показательная расправа.

Общеизвестно, — а услышанное и увиденное за полгода в суде это еще раз подтвердило: никаких массовых беспорядков в тот день в Москве не было. Это тем более при сравнении тех событий с противостоянием на улицах Киева. Физический и моральный ущерб, понесенный представителями сил правопорядка, ничтожен по сравнению с масштабами столкновений вечером 6 мая около Болотной площади, и с жестокостью, которую проявляли сами полицейские и бойцы спецподразделений. Процесс показал – нет никаких доказательств того, что обвиняемые нанесли какой-либо заметный потерпевшим.

Всё это отлично понимают и суд, и власти, и общество, и эксперты.

В случае обвинительного приговора власть, несмотря на все её предыдущие шаги, покажет, что она выбрала курс на конфронтацию с гражданским обществом.

Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы
Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие»
Валерий Борщев, член Московской Хельсинкской группы
Юрий Вдовин, заместитель председателя общественной организации «Гражданский контроль»
Олег Орлов, член Совета Правозащитного центра «Мемориал»
Лев Пономарев, исполнительный директор Общероссийского движения «За права человека»
Александр Черкасов, председатель Совета Правозащитного центра «Мемориал».

Денису Луцкевичу 21 год, он студент Государственного академического университета гуманитарных наук, помощник декана отделения культурологии. Луцкевич — бывший морской пехотинец, пошел на Болотную площадь с однокурсниками и преподавателями. На митингах он никогда прежде не бывал, оппозиционными взглядами не отличался, а больше всего на свете хотел поступить в полк ФСО.

Его обвиняют в участии в массовых беспорядках и применении насилия по отношению к представителям власти, но ни в деле, ни в суде нет объективных доказательств того, что он кого-то бил, кроме, разумеется, показаний омоновцев. А вот сам он получил множество ударов дубинками и даже был госпитализирован в НИИ Склифосовского.

Денис всегда спокойный, часто улыбается, никогда не жалуется. Он молчалив и только однажды, на продлении срока содержания под стражей в ноябре, Денис выступил. Вот что он сказал: «Ваша честь, мы сидим в этой клетке уже полгода, и знаете, этот зоопарк всем уже надоел. Возможно, все произошло бы быстрее и намного более эффективно, если бы мы сидели рядом с нашими адвокатами, а не в этом месте. Мы не помним половины заседаний и показаний, потому что половину заседаний мы проспали. А спим мы из-за наших ранних и поздних поездок в автозаке, нам не хватает времени для полноценного сна. Из-за этого мы не можем в полной мере осуществлять свою защиту и участвовать в процессе. Я не говорю уж о том, что большинство подсудимых болеют физически и дальнейшее пребывание в этой коробке чревато заболеваниями другого характера».

Денис Луцкевич стал первым из оставшихся в заключении «болотников», кто ответил на вопросы «Новой газеты», переданные через адвокатов.

— Вы невольно стали подсудимыми в политическом процессе. А были ли у вас раньше выраженные политические взгляды? Изменились ли они за время заключения под стражу?

— В то время, когда я пришел на митинг 6 мая, у меня не было четких политических взглядов, и я не преследовал каких-то конкретных целей. Я чувствовал, что с Россией происходит что-то не то. Из СМИ я слышал про беспредел и воровство чиновников, про бездействие правоохранительных органов и заказные дела, про преступное равнодушие власти к проблемам России. Наверное, интуиция привела меня в тот день на Болотную площадь: мне казалось, что я там смогу получить ответы на свои вопросы. Что же, я их и получил. Я своими глазами увидел всю трагическую глубину кризиса власти в России. Став обвиняемым (подсудимым) по делу, я на себе ощутил все бесправие обычного человека в России и чудовищное бездушие этой машины, которая называется «государством». Я осознал, что «суд» и «правосудие» — это совершенно разные понятия. Так что благодаря «болотному делу» я эти самые политические взгляды приобрел, а суд и полтора года в СИЗО убедили меня в их правильности. Да, теперь я четко знаю, с чем нам всем необходимо бороться. Думаю, что эти взгляды сейчас — это взгляды любого культурного, образованного, порядочного, неравнодушного человека в современной России.

— Почему, на ваш взгляд, процесс в самой важной его части запрятали в Замоскворецкий суд из большого зала Мосгорсуда, а потом из большого зала Никулинского суда?

— На мой взгляд, перевод в маленький зал Замоскворецкого суда можно объяснить только одним: власть признала полное фиаско тех целей, которые она ставила перед судом в «болотном процессе». Грозного обличения раскаявшихся и испуганных погромщиков с промытыми госдепом мозгами не получилось! Все видят, кто на самом деле растерян, фальсифицирует факты и прячет глаза… Для людей все очевидно и не нуждается в комментариях. И я думаю, что многие понимают: любое решение суда — это провал для власти! Обвинительный приговор — власть с помощью политически заказного суда «разобралась» со своими неугодными оппонентами. Оправдание — значит, СК полтора года выполнял политический заказ или по собственной инициативе держал в тюрьме невиновных. В шахматах есть такое понятие «цугцванг» — это когда любой следующий ход только ухудшает ситуацию. Именно этот момент мы наблюдаем сейчас в Замоскворецком суде. Естественно, никто не хочет выставлять проигрыш на всеобщее обозрение.

— Чувствуете ли вы в этом моральную победу?

— Да, конечно! Я понимаю, что при любом решении суда мы уже победили! Ведь победа — это не решение суда, который изначально был заказным. О правосудии речи и не велось. Ведь все люди — прокуроры, судьи, сотрудники силовых структур и т.д., считают, что есть на свете такие положения, в которых человеческое отношение к человеку не обязательно. Наша победа — это то, что им не удалось убедить людей, что они судят обычных преступников, достойных разве что жалости. Нами гордятся, и за нас выходит множество людей на улицы. И это победа!

— Часть «болотников» амнистировали: когда их отпускали в зале суда, вы за них радовались как за родных. Сейчас прошло время. Что вы испытываете по отношению к амнистированным ребятам?

— Надежду на то, что ни тюрьма, ни подобная «милость», которую назвали амнистией, — не изменят ничего в убеждениях этих людей, и они дальше будут продолжать бороться за права всех жителей России. Конечно же, я рад за ребят! Тюрьма — не место для подобной деятельности.

— Вы думаете о том, каким может быть приговор, на что вы рассчитываете, верите ли, что он хотя бы частично зависит от работы адвокатов и вашей позиции?

— Как я уже говорил, рассчитывать на какое-то решение суда можно только при условии, что суд честный, а наш суд есть только административное орудие для поддержания существующего порядка вещей, выгодного определенному сословию. В то, что решение зависит от работы адвокатов и моей позиции, не верят и сами адвокаты. Но! Грамотная и четкая работа адвокатов помогла показать обществу абсурдность и бесполезность обвинения. Работа адвокатов со свидетелями обвинения показала всем сфабрикованность дела, заученность одобренных начальством показаний ОМОНа, предвзятое и политически мотивированное поведение судьи на процессе. А это мне кажется значительно более важным в таком знаковом процессе, чем приговор суда, который изначально не мог быть справедливым.

Большое спасибо адвокатам и защитникам за работу, а также журналистам и неравнодушным людям.

Записала Юлия Полухина, «Новая газета»
фото — Евгений Фельдман