США разочарованы жестким приговором «узникам 6 мая», который был оглашен 24 февраля в Замоскворецком суде Москвы. Официальный комментарий Госдепартамента США размещен сайте американского внешнеполитического ведомства. Вашингтон призывает российские власти «исправить допущенную несправедливость».
Госдепартамент назвал приговор по «болотному делу» «еще одним примером наказания для тех россиян, которые пользуются гарантированными конституциями свободами слова и собраний».
Кроме того, США «обеспокоены» большим числом задержанных в ходе демонстраций в поддержку фигурантов «болотного дела».
Напомним, что по решению Замоскворецкого суда все 8 «узников 6 мая» были признаны виновными в участии в массовых беспорядках и насилии в отношении представителей власти. 7 фигурантов «болотного дела» получили реальные тюремные сроки от 2,5 до 4 лет. Условный срок (3 года и 3 месяца) получила Александра Наумова (Духанина). Акции протеста во время оглашения приговора 21 и 24 февраля у Замоскворецкого суда и вечером 24 февраля на Манежной площади сопровождались масштабными задержаниями (только на Манежке были задержаны 426 человек).
Среди задержанных оказались политики Алексей Навальный, Борис Немцов и Илья Яшин, которые были арестованы на 7, 10 и 10 суток соответственно за «неповиновение требованиям сотрудника полиции».
РБК
Суд определил наказание для фигурантов «болотного дела»
Обвиняемые по делу о беспорядках на Болотной площади 6 мая 2012 года в зале заседаний Замоскворецкого суда Москвы во время оглашения приговора
Фото: Александр Земляниченко / AP
В понедельник, 24 февраля, Замоскворецкий районный суд Москвы закончил оглашать приговор фигурантам «болотного дела». Семеро получили реальные сроки — от двух с половиной до четырех лет колонии общего режима. Александру Наумову (Духанину), еще одну подсудимую на процессе по делу о «массовых беспорядках», приговорили к трем годам и трем месяцам условно. За чтением приговора наблюдал корреспондент «Ленты.ру».
Приговор восьми фигурантам «болотного дела» начали читать в пятницу, 21 февраля, с трехчасовым опозданием. В тот день к зданию Замоскворецкого районного суда на Татарской улице, предварительно огороженному по периметру металлическими барьерами, пропускали только прессу. У тротуара припарковали пять автозаков, возле которых прогуливались омоновцы.
Само оглашение было назначено на полдень, но уже к десяти утра в переулках возле улицы Татарской стали собираться сочувствующие — через два часа их число достигло полутысячи. «Сан Саныч, *****, попроси еще пару нарядов», ― говорил полицейский в рацию. В толпе кричали «Позор!» и «Свободу!» Через час над толпой взлетели белые голуби и связка белых шаров с прицепленным к ней транспарантом «Свободу узникам 6 мая!» Шары запутались в проводах; сразу после этого начались задержания.
В суматохе сквозь толпу проталкивались родственники подсудимых: приставы пускали в зал только тех, чьи фамилии совпадали с фамилиями фигурантов. Девушку Андрея Барабанова, Екатерину Миншарапову, пустили по специальному списку. В фойе Замоскворецкого суда набивались журналисты. «Не волнуйтесь, мы всех пустим на оглашение», ― говорила пресс-секретарь Мосгорсуда Ульяна Солопова, приехавшая курировать громкий политический процесс. Несмотря на обещания, в зал попали только представители информационных агентств и оператор программы «Человек и закон» (известной своими разоблачениями оппозиционеров) ― единственный представитель СМИ, получивший право на съемку приговора.
Когда судья Наталья Никишина наконец приступила к оглашению приговора, почти половина группы поддержки на улице была упакована в автозаки: в одном автобусе сидели режиссер Павел Бардин, журналисты Вероника Куцылло и Филипп Дзядко; в соседний заталкивали сопротивлявшегося Сергея Пархоменко, журналиста и основателя разоблачающей диссертантов-плагиаторов группы «Диссернет».
«Суд установил преступный умысел подсудимых», ― начала свою речь судья Никишина. Прочитав установочную часть, включавшую бóльшую часть обвинительного заключения и детально описывающую, как подсудимые оказались в тот день на Болотной площади и «решили принять активное участие в массовых беспорядках, оказав противодействие представителям правоохранительных органов», судья перешла к перечислению имущественного ущерба. Сперва Наталья Никишина долго говорила про «разобранный митингующими асфальт» на общую сумму в 28 миллионов рублей, а затем, дойдя до слов «уничтожено шесть мобильных туалетов ООО “ЭкоУниверсал” на общую сумму 73 тысячи 800 рублей», неожиданно прервала речь и объявила перерыв до понедельника.
Против обыкновения оглашение приговора в понедельник, повторно назначенное на 10:30, началось не только без опоздания, но и даже на десять минут раньше. Ровно без четверти десять в зал завели подсудимых; к зданию суда бежали их опаздывавшие защитники и родственники. В итоге в зал не попали сводный брат Степана Зимина Антон, мать Андрея Барабанова Татьяна и общественный защитник Александры Духаниной Дмитрий Борко. К встрече «группы поддержки» полиция на этот раз подготовилась куда основательнее ― были перекрыты даже переулки, а бойцам оперативных полков помогали военнослужащие Внутренних войск в полной экипировке. В результате полицейским удалось изрядно проредить сочувствующих «узникам 6 мая»: в автобусы попала значительная часть собравшихся возле суда, включая амнистированных участниц Pussy Riot Марию Алехину и Надежду Толоконникову, а также оппозиционера Алексея Навального (если Навального признают виновным в административном правонарушении, то это будет первым нарушением режима условного освобождения по «делу “Кировлеса”»; после второго аналогичного проступка его будет ждать тюрьма). Сергея Пархоменко задержали по второму кругу, когда он шел в Замоскворецкий суд с повесткой, выданной ему в ОВД после задержания в пятницу.
За секунду до того, как в зал зашла Никишина, по улице проехал автозак; высунувшиеся из окон люди громко кричали «Свободу!», имея в виду и самих себя, и подсудимых по «делу 6 мая».
«Суд считает вину подсудимых установленной и доказанной», ― как ни в чем не бывало продолжила Никишина. Хорошо поставленным голосом она два с лишним часа перечисляла свидетельства вины подсудимых — показания потерпевших омоновцев, судебно-медицинские экспертизы и описания видеоматериалов.
Слово «виновны» было самым частым в приговоре. Из речи Никишиной складывалась такая картина: все подсудимые пришли на площадь вооруженные кусками арматуры, а также бутылками кваса и аккуратно напиленными кусками асфальта. А потерпевшие омоновцы, «не использовавшие на митинге специальных средств», испытали от их действий не только неопасный для жизни физический ущерб, но и «моральный вред», а также «глубокую обиду».
Доводы защиты Никишина отмела за несостоятельность: их разбор, в отличие от детального анализа доказательств обвинения, занял немногим больше десяти минут.
Подсудимые и их родственники мрачнели с каждой минутой. Шансы на мягкий приговор, если они у кого-то и были, таяли на глазах. Оптимизма не прибавляли даже положительные характеристики подсудимых, также зачитанные судьей: «способный студент Белоусов работал вожатым в пионерском лагере “Солнечный”», «Духанина, в замужестве Наумова, была волонтеркой в приюте для бездомных животных», «Кривов зарекомендовал себя на работе ответственным и исполнительным сотрудником».
В два часа дня, признав всех обвиняемых виновными во всех вменяемых им эпизодах преступлений по части 2 статьи 212 УК РФ («участие в массовых беспорядках») и части 1 статьи 318 («применение насилия в отношении представителя власти») и дополнительно подчеркнув, что их исправление возможно только в условиях полной изоляции от общества, Никишина, неожиданно для многих, закончила чтение приговора фразой: «С учетом исключительных обстоятельств назначить Ярославу Белоусову и Артему Савелову наказание ниже низшего предела». Белоусов, отец несовершеннолетнего сына, получил два с половиной года лишения свободы, а страдающий от тяжелого заикания Савелов ― два года и семь месяцев.
Была и еще одна неожиданность — Александре Наумовой назначили условное наказание. Обняв своего супруга Артема, за которого она успела выйти замуж, пока длилось следствие, Наумова почти плакала от счастья. Остальные подсудимые получили сроки на полтора года меньше, чем запрашивала прокуратура, и все ― в колонии общего режима: Алексей Полихович, Денис Луцкевич, Степан Зимин ― три с половиной года лишения свободы; Андрей Барабанов ― три года и семь месяцев. Больше всех ― четыре года лишения свободы ― досталось 52-летнему кандидату физико-математических наук Сергею Кривову.
«Таня, поздравляю, к лету выйдет по УДО», ― говорили друзья жене Алексея Полиховича. «Такое ощущение, что мы поздравляем друг друга с меньшим дерьмом, чем могли бы получить», ― отвечала им Таня.
Московская полиция сообщила о задержании около 420 человек, участвовавших в несанкционированной акции в поддержку фигурантов «болотного дела» на Манежной площади. Об этом пишет «Интерфакс» со ссылкой на пресс-службу ГУ МВД РФ по Москве.
Как сообщили в пресс-службе, всего в акции в поддержку фигурантов «болотного дела», которая прошла в центре Москвы, приняли участие около 500 человек. Из них около 420 человек были задержаны, поскольку, «несмотря на неоднократные предупреждения полицейских прекратить попытки нарушения общественного порядка, не подчинились законным требованиям».
Ранее вечером 24 февраля полиция сообщала о 70 задержанных, в то время как «ОВД-Инфо» писало, что задержаны более 200 человек.
На момент написания данной заметки «ОВД-Инфо» сообщает, что задержаны 423 человека.
В числе задержанных участников акции в поддержку фигурантов «болотного дела» оказался Алексей Навальный, Мария Алехина, Надежда Толоконникова, Петр Верзилов, Борис Немцов, Илья Яшин, Надежда Митюшкина, амнистированный фигурант «болотного дела» Владимир Акименков, оператор телеканала «Дождь» Артем Лоскутов и другие.
Как сообщает «ОВД-Инфо», все 18 человек, доставленные в ОВД «Басманный», в числе которых были Надежда Толоконникова, Мария Алехина, Петр Верзилов, Владимир Акименков, а также одна туристка из Германии (ее имя не называется), уже отпущены. Им оформили протокол о нарушении правил проведения митинга (статья 20.2 КоАП).
Акция в поддержку фигурантов «болотного дела» прошла вечером 24 февраля также в Санкт-Петербурге на Малой Садовой улице. Здесь, как сообщает РИА Новости со ссылкой на ГУ МВД по Санкт-Петербургу, были задержаны около 60 человек. Такие же данные приводит группа «Помощь задержанным в Питере».
Ранее, днем 24 февраля, у Замоскворецкого суда были задержаны более 200 человек, пришедших к Замоскворецкому суду во время оглашения приговоров для фигурантов «болотного дела». Большинство задержанных отпустили после оформления протокола о нарушении правил проведения митинга (статья 20.2 КоАП). Некоторым из задержанных также оформили протокол о неповиновении сотрудникам полиции (статья 19.3 КоАП). Участники акции, доставленные в ОВД «Таганское», получили протокол о нарушении правил дорожного движения.
24 февраля Замоскворецкий суд приговорил к реальным срокам (до четырех лет в колонии) семерых фигурантов так называемого «болотного дела» — дела о беспорядках на Болотной площади в Москве 6 мая 2012 года. Одна из фигурантов, Александра Наумова (Духанина), получила три года и три месяца лишения свободы условно.
Замоскворецкий суд Москвы в понедельник, 24 февраля, приговорил семерых фигурантов «болотного дела» к срокам от двух с половиной до четырех лет колонии. Кроме того, обвиняемая Александра Наумова (Духанина) приговорена к условному сроку.
Самый большой срок — четыре года колонии общего режима — получил Сергей Кривов. По версии обвинения, на Болотной площади Кривов схватил одного полицейского и попытался отобрать у него дубинку. Также Кривов ударил еще одного сотрудника полиции.
Андрей Барабанов, который согласно решению суда ударил полицейского по голове и по корпусу, приговорен к трем годам и семи месяцам заключения. Денис Луцкевич, Степан Зимин и и Алексей Полихович получили по три с половиной года реального срока. Луцкевич, согласно обвинительному заключению, ударил одного полицейского, а у другого отобрал шлем. Зимин бросил несколько камней. Полихович мешал полицейским задерживать участников шествия.
К двум с половиной годам суд приговорил Ярослава Белоусова, Артем Савелов получил два года и семь месяцев заключения. Суд нашел основания для назначения им наказания ниже низшего предела. Белоусов на площади скандировал лозунги, а потом кинул твердый шарообразный предмет желтого цвета в омоновца и попал ему в грудь. Савелов схватил полицейского за руку и за одежду.
Все осужденные будут отбывать наказание в колониях общего режима. Срок исчисляется с момента заключения под стражу. Все фигуранты были арестованы в период с мая по октябрь 2012 года. Ни один из осужденных фигурантов дела своей вины не признал.
У здания Замоскворецкого суда собрались сторонники фигурантов «болотного дела». Полицейские продолжают их задерживать. По данным, «ОВД-Инфо» с начала заседания задержаны более 230 человек.
6 мая 2012 года на Болотной площади произошли столкновения между полицейскими и участниками согласованного шествия. В результате пострадали десятки человек с обеих сторон. СК РФ возбудил уголовное дело и квалифицировал произошедшее как массовые беспорядки. Большинство фигурантов дела считают, что беспорядков как таковых на площади не было, а стычки с полицейскими возникали из-за агрессивного поведения сотрудников правоохранительных органов.
Всего по делу проходили около 30 человек (все — гражданские лица). Двое фигурантов, признавшие вину, получили реальные сроки. Максим Лузянин, признавшийся в участии в массовых беспорядках и нападении на полицейских, получил четыре с половиной года колонии. Константин Лебедев, сознавшийся в организации беспорядков, приговорен к двум с половиной годам заключения.
Судья Наталья Никишина прервала оглашение приговора по «болотному делу», сообщает корреспондент «Ленты.ру». Она продолжит зачитывать приговор в понедельник, 24 февраля. Почему Никишина вдруг прекратила заседание, которое продлилось около часа, неизвестно.
Суд счел доказанным, что подсудимые участвовали в массовых беспорядках и нападали на полицейских. Наталья Никишина успела перечислить, какой вред обвиняемые причинили сотрудникам полиции, а также начала перечислять урон имуществу, нанесенный из-за массовых беспорядков. На перечислении урона она и прекратила заседание.
На скамье подсудимых находится восемь человек: Александра Наумова (Духанина), Степан Зимин, Алексей Полихович, Артем Савелов, Ярослав Белоусов, Денис Луцкевич, Андрей Барабанов и Сергей Кривов. Все, кроме Наумовой, которая находится под домашним арестом, содержатся в СИЗО. Обвинение потребовало приговорить подсудимых к срокам от пяти до шести лет.
Трое фигурантов «болотного дела» — Рихард Соболев, Александр Каменский и Олег Архипенков — амнистированы, сообщает «Русская планета». Как рассказал изданию Каменский, следователи сначала предъявили ему обвинения в участии в массовых беспорядках, а через две минуты выдали постановление об амнистии. Это произошло 31 января.
Когда получили постановления о прекращении дела Каменский и Архипенков, не уточняется. Однако адвокаты фигурантов «болотного дела» подтвердили информацию об амнистии. Официально Следственный комитет РФ о прекращении дела не сообщал.
Ни Каменский, ни Соболев, ни Архипенков не были на Болотной площади 6 мая 2012 года, когда там, по версии следствия, произошли массовые беспорядки. Всех троих задержали в районе площади Революции, где в тот же день проходила акция «Другой России». Архипенков и Соболев отсидели в СИЗО по два месяца, а затем их отпустили под подписку о невыезде. Первый обвинялся в участии в беспорядках, второй — в участии в беспорядках и нападении на полицейского (это обвинение, по словам адвоката, удалось снять). Каменского отпустили почти сразу после задержания, поскольку следователи не стали предъявлять ему обвинения. У него был статус подозреваемого.
Как сообщает РосУзник, уголовное дело Елены Кохтарёвой, обвиняемой в участии в массовых беспорядках и в применении насилия в отношении представителя власти, выделено в отдельное производство. Это произошло после того, как Елена Анатольевна приняла решение признать свою вину по обеим статьям.
Сегодня был подписан протокол ознакомления с материалами выделенного уголовного дела, в ближайшее время дело будет передано в прокуратуру на утверждение обвинительного заключения и передачу дела в суд. Дело будет рассматриваться в особом порядке, без судебного разбирательства и оценки доказательств.
Напомним, что Елена Кохтарёва была задержана 19 марта 2013 года и проходила в рамках так называемой «второй волны» Болотного дела. Мера пресечения, выбранная для неё — подписка о невыезде и надлежащем поведении.
6 февраля в шведском Риксдаге состоялись парламентские слушания, посвященные Болотному делу. Слушания были организованы по инициативе координатора российского Левого фронта Алексея Сахнина лидером парламентской фракции Левой партии Швеции Хансом Линде. Однако в них приняли участие депутаты от других парламентских партий, а также дипломаты, журналисты и представители правозащитных организаций.
Слушания открыл Ханс Линде, который заявил, что, хотя в последние годы мировое сообщество наблюдает крайне тревожную динамику в российской внутренней политике, есть все основания считать, что в стране появилось мощное гражданское общество, которое противостоит авторитарному режиму в борьбе за демократическое будущее России. «Например, — сказал он, — в ходе демократической кампании 2011-2012 гг. мы впервые могли видеть новых молодых российских левых, свободных от ностальгии по советскому прошлому, которые бросили смелый вызов кремлевскому режиму и были символом этой борьбы».
Алексей Сахнин в своем выступлении рассказал про выводы Международной экспертной Комиссии, опубликовавшей доклад с оценкой событий 6 мая 2012 г. в Москве. В соответствии с ними события на Болотной площади не могут быть квалифицированы как массовые беспорядки, а ответственность за насилие лежит на властях и представителях полиции. Авторы доклада также пришли к выводу, что силовой разгон мирной демонстрации был заранее подготовлен полицейским ведомством. Таким образом, по мнению авторов доклада, уголовное преследование фигурантов Болотного дела полностью лишено оснований. Напротив, они настоятельно рекомендуют российскому правосудию провести объективное расследование действий полиции 6 мая, так как есть много свидетельств превышения полномочий сотрудниками правоохранительных органов и применения непропорционального насилия к демонстрантам. Алексей Сахнин подчеркнул, что эти выводы не являются точкой зрения российской оппозиции, но подкреплены авторитетом международных правозащитных организаций (Amnesty International, Human Rights Watch, Article 19 и т.д.). Он также рассказал о ситуации, сложившейся вокруг Болотного дела сегодня, и о том, как этот процесс связан с общим политическим контекстом в стране.
Йоханна Куроз из ведущей шведской правозащитной организации Civil Rights Defenders заявила, что сейчас ситуация в России в сфере прав человека очень печальна, что мы видим и на примере Болотного процесса. В котором власти допускают такие одиозные нарушения, как пытки, похищения, отказ в медицинской помощи и репрессивная психиатрия. Но после завершения Сочинской Олимпиады ситуация может стать намного хуже. Чтобы предотвратить такой сценарий развития событий, она считает необходимым «сделать вопросы прав человека неотъемлемой частью нашего диалога с Россией, темой, которую невозможно будет игнорировать».
Известный журналист Стиг Фредрикссон, многие годы бывший корреспондентом шведского телевидения в Москве заявил, что, с его точки зрения нынешний уровень освещения российской проблематики в западных СМИ является совершенно недостаточным. Он призвал ведущие шведские медиа усилить внимание к России. «Это особенно важно – сказал он – в свете тех проблем, с которыми сталкиваются наши российские коллеги – журналисты. Многие из них испытывают постоянное давление со стороны властей за их профессиональную деятельность, а еще больше тех, кто запуган. В результате, цензура дополняется самоцензурой, когда люди попросту боятся писать или говорить то, что на самом деле думают».
Шведский дипломат, посол Ханс Гуннар Аден заявил, что «для улучшения ситуации с правами человека в России, нужно укрепить сам Европейский Союз. Путинская администрация часто использует разногласия между европейскими странами, чтобы сгладить или снять с повестки дня неудобные для нее вопросы. Швеция должна работать над тем, чтобы убедить своих европейских партнеров занять консолидированную позицию в отношении российского режима. В том числе это касается и такого чувствительного вопроса, как введение персональных санкций против чиновников и сотрудников спецслужб, ответственных за нарушение прав человека».
Представитель шведского международного либерального центра Аманда Лёвквист призвала коллег делать все, чтобы российские активисты чувствовали поддержку и внимание к себе по всему миру. «Люди, которые продолжают бороться в таких сложных условиях – сказала она – должны видеть, что они не одни. Мы не должны позволить российским властям загнать гражданское общество в гетто, изолировать и маргинализовать его».
В ходе открывшихся дебатов Стиг Фредриксон подвел общий итог: «Мы не должны стремиться изолировать Россию как страну. Мы должны поддерживать ее гражданское общество. Но одновременно нам пора перестать бояться наступать на больные мозоли г-на Путина. Например, объяснить российской бюрократии, что люди, ответственные за организацию политических репрессий и нарушения прав человека, не смогут въезжать в Европу или владеть здесь собственностью».
В завершение конференции, Алексей Сахнин предложил начать подготовку большой конференции, посвященной политическим репрессиям в России, которая смогла бы выработать конкретный перечень мер, которые европейским странам следовало бы предпринять в ответ на ухудшение политического климата в России. Эту идею поддержал лидер Левой партии Юнас Шёстед, депутат от партии Зеленых, член Комитета по иностранным делам Риксдага Вальтер Мутт и большинство собравшихся.
5 февраля в Замоскворецком суде прошло 88-ое, последнее заседание по «Болотному делу». Обвиняемые выступили с последним словом. Процесс длился с июня этого года, многие подсудимые находятся за решеткой уже больше полутора лет. В конце прошлого года по амнистии от уголовного преследования освободили четверых фигурантов. В данный момент на скамье подсудимых остаются восемь человек, обвиняемых в применении насилия в отношении представителей власти и участии в «массовых беспорядках».
Приговор судья Наталья Никишина начнет оглашать 21 февраля в 12.00. Государственное обвинение попросило для фигурантов дела от 5,5 до 6 лет колонии общего режима.
«Новая газета» опубликовала восемь речей, прозвучавших на сегодняшнем заседании.
Ярослав Белоусов
— Все материалы дела свидетельствуют о моей невиновности. Я не совершал никаких преступлений 6 мая 2012 года, не мог совершить их. Не имел умысла, более того — не имел даже мысли. На Болотной площади в тот день я находился ввиду своих научных интересов, заключающихся в изучении виртуальных коммуникативных путей интернета, их связи с массовыми акциями. Все акции, которые были посещены мной до этого и изучены, — о них информация содержится в моей курсовой работе. Информация об этой акции также должна была войти в мой будущий диплом. Если бы я совершил что-либо преступное, то сказал бы об этом непременно на предварительном следствии или в суде, потому что я никогда не ставил перед собой цели ввести кого-то в заблуждение.
Что касается всего остального: осуществлять насилие в отношении кого-либо я не мог и не имел даже никаких мыслей. Я вообще считал недопустимым кидать какие-либо предметы, легкие либо тяжелые, в представителей власти. Но, тем не менее, мы видим, что потерпевший — представитель ОМОН Филиппов — имеет повреждение головы, голени, предплечья. По сути эти повреждения свидетельствуют, что ему были нанесены некоторые удары. Люди, которые их наносили, они не проходят по делу, они в принципе не найдены. Кто меня задерживал? Задерживали четыре человека: три были в форме ОМОНа, один в темно-серой форме. Этих людей я запомнил, они видны на фотографиях. Задержание происходило на Болотной площади. Антиправительственных лозунгов я не выкрикивал, да и вообще в тот день я не слышал, чтобы они выкрикивались. В цепочке я оказался, постоял в ней около получаса, потому что создалась ситуация: люди могли упасть или быть задавленными, потому что осуществлялись задержания, люди шарахались. Покинуть Болотную площадь в тот момент не было никакой возможности. Если бы были другие обстоятельства, была бы возможность уйти, — естественно, можно не сомневаться, я бы это сделал.
Что касается представленного инцидента, я заявил еще 31 июля 2013 года на заседании в Мосгорсуде, когда увидел на видео себя со спины, — я поднимаю предмет и выкидываю его на несколько метров вперед. В тот момент я был без очков, но зрение позволило мне разглядеть, что предмет упал на асфальт. Да и вообще, о каких противоправных действиях можно говорить, если у меня имеется семья — жена, сын. Как это могло входить в мои планы, если я осознаю всю ответственность за такие действия? Поэтому прошу суд признать меня невиновным, закончить уголовное дело и вынести оправдательный приговор.
Степан Зимин
— Уважаемый суд, уважаемые участники процесса! Спасибо за то, что на протяжении почти восьми месяцев, а именно столько длится наше судебное разбирательство, уделяете нам столь повышенное внимание. Долго думал, что же все-таки сказать в последнем слове, я решил ограничиться только фактами и доказательствами по вменяемым мне статьям, поскольку лирических рассуждений и отступлений было достаточно.
Безусловно, в ходе следствия и судебных заседаний у меня сформировалось мнение по поводу всего происходящего. Я предпочту оставить его при себе. Сразу оговорюсь, что я не надеюсь на оправдательный приговор — не потому, что считаю себя как-то причастным к данным статьям Уголовного кодекса, ни в коем случае. Просто практика такова, что наша судебная система выносит оправдательные приговоры количеством менее половины процента, и я не думаю просто, что попаду в это число. Итак, я обвиняюсь в двух преступлениях (часть 2 статьи 212, часть 1 статьи 318 УК). Однако виновным себя не считаю. Мне вменяется то, что я якобы бросил кусок асфальта, который попал в сержанта полиции Куватова и тем самым причинил ему боль, не опасную для его жизни и здоровья. Причем данный эпизод служит доказательством государственного обвинения по двум статьям. Куватов неоднократно допрашивался и каждый раз его показания отличались от предыдущих. В итоге он заявил, что от удара куском асфальта у него образовался перелом пальца, что полностью опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы, проводившейся два раза. Перелом пальца был получен в ходе вытягивающе-скрученного внешнего воздействия. Что полностью исключает сценарий с камнем. Показания Куватова не подтверждают его коллеги по группе задержания — Кувшинников и Литвинов.
Хочу упомянуть сотрудника ОМОН Шубича, который допрашивался в качестве свидетеля. В своих показаниях он говорит, что видел, как сержанту Куватову вывернули палец металлическими барьерами.
В момент вышеописанного эпизода я уже находился в автозаке на пути в отделение. Я подтверждаю свое присутствие на площади, также не исключаю, что Куватов и его группа задержания задерживала меня на санкционированном митинге. Только вот никакого насилия в отношении сотрудников полиции на Болотной площади я не применял. Даже мне, не обладающему юридическим образованием, после ознакомления со всеми материалами дела и сопоставив все факты, становится понятным, в результате каких обстоятельств была получена травма моего потерпевшего. В остальном все мы прекрасно видели и слышали на многочисленных видеозаписях и показаниях свидетелей со стороны защиты о чрезмерной жестокости и жесткости действий ОМОНа на площади. Нас судят за массовые беспорядки с применением насилия, хотя главным источником насилия на этом массовом мероприятии были сами сотрудники полиции. По моему мнению, полная картина произошедшего суду представлена, и, на мой взгляд, препятствий для вынесения единственно верного и справедливого решения нет.
Андрей Барабанов
— Уважаемый суд! Я два года нахожусь под стражей. За это время я повзрослел, переоценил себя и переосмыслил свою жизнь. Я стал иначе смотреть на вещи, усвоил множество важных уроков. Если раньше я мог позволить себе легкомысленное отношение к близким, то теперь понимаю, насколько они мне реально дороги. Сложно переоценить их поддержку, мне очень повезло в жизни. Жаль, что столько времени я нахожусь вдали от родных, что принес огромные переживания своей семье. Стараюсь отгонять плохие мысли, но в заключении бывает сделать это очень трудно. Я отгорожен от мира, это очень плохо влияет на психику. В заключении, в случае чего, я не смогу прийти на помощь близким. Мы все делаем ошибки в жизни, и такие, из-за которых страшно страдаешь. Я не причинил никому вреда, но несмотря на это уже двадцать первый месяц сижу за решеткой по обвинению в массовых беспорядках и применению насилия в отношении представителя власти. Хотя никакого насилия я не причинил.
За это время я потерял бабушку. Она просто не смогла дождаться меня. Я до сих пор не могу принять это. За время, проведенное по стражей, я видел большое количество очень разных людей. Среди них были плохие и хорошие, добрые и злые, нервные и спокойные. Сюда вообще попадают очень разные люди, люди разных социальных групп и возрастов. Этот опыт заставил меня многое пересмотреть, поменять отношение к людям. Я стал проще и отзывчивее. Взаимопомощь может сделать жизнь лучше. Смотря на себя прежнего, я вижу вредный эгоизм, чрезмерный индивидуализм и максимализм. Я многому научился, много думал. Но дольше находиться здесь нельзя. Я волей-неволей теряю навыки и способности, пропадают социальные связи. Чем дальше, тем сложнее мне будет возвращаться в обычную жизнь. Тюрьма забирает очень важные дни, я теряю здоровье, а ведь это важнейшая ценность, которую, потеряв, уже не вернешь. Уже чуть было не потерял глаз, и только благодаря помощи замечательных людей получилось частично восстановить зрение. Я не человек тюрьмы, мне есть что терять, есть куда стремиться.
Мне очень дорого время, которое уходит. Понимаю, что тяжело будет реабилитироваться. Я хочу учиться и работать, помогать близким людям. Я не политический активист, не состоял ни в каких движениях и партиях, пришел туда с моей гражданской женой Екатериной выразить свою гражданскую общечеловеческую позицию по поводу несправедливости. Меня волнуют процессы, происходящие в стране, в частности, выборы и подсчет голосов. Я считаю, что вправе выразить свое мнение на этот счет. До этого акции протеста были мирными, люди спокойно приходили, ничего экстраординарного не происходило. Пришедшие на митинг были мирно настроены, не знаю, зачем была создана эта эскалация. Для меня произошедшее было крайне дико. Не знаю, по какой причине произошедшее там назвали массовыми беспорядками. Люди должны влиять на происходящие в стране события и делать это активно. Мы не предполагаем, как можем изменить жизнь к лучшему благодаря общему взаимодействию. Но делать это нужно мирными методами, всегда стараться идти на конструктивный диалог.
Я хочу жить в стране, где соблюдаются права человека, а не только декларируются, где не нужно постоянно бороться с органами подавления свободной воли. Очень горько, когда заявляются вроде положительные инициативы, а при применении выходит ровно наоборот. Конечно, хуже, если инициатива изначально вредная, а, к сожалению, так чаще всего и получается в последнее время. Это пагубно для будущего. Мы должны раздвигать границы, открывать их, а не строить непреодолимую стену. Мне бы очень хотелось жить в гуманном обществе, по-настоящему гуманном и честном. Пока же законодательство устроено, чтобы карать, и в очень редких случаях и моментах этот тренд приостанавливается, и то не на долгое время. Если уж проводится амнистия, то пусть распространяется на широкие круги заключенных, а не на тех, кому грозит небольшой срок лишения свободы. Этим только обозляешь людей. В тюрьме сходят с ума от одного упоминания этого заветного слова. Я не прошу всех отпускать, а просто проявить милосердие, дать людям надежду и шанс. Впоследствии количество преступлений только уменьшится, это подтверждено мировой практикой. Я очень личностный человек, дорогие люди для меня безмерно важны, хочу помочь им делом, а не висеть тяжким грузом, да еще и изводя их нервы. Проходят самые важные годы, а я вижу решетку и ГСУ напротив.
Все иллюзии давно разбиты. Никогда не отрицал тот факт, что действия против сотрудников полиции противозаконны, понимаю, что за все несется ответственность. Но двух лет лишения, проведенных в СИЗО вполне достаточно. Я не причинил боли Круглову Ивану, не желал этого и не пожелаю впредь. Не знаю, кому выгодно было представлять все события 6 мая в таком свете, что якобы люди совершали противозаконные действия, которые привели к массовым беспорядкам. Надеюсь на понимание. Прошу назначить милосердное наказание. Отбытого в СИЗО считаю вполне достаточно для меня и для ребят, находящихся на скамье подсудимых. Проведенное в нем время крайне тяжело отразилось на мне. Ваша честь, прошу назначить наказание, не превышающее срок отбытого в СИЗО.
Алексей Полихович
— «Политическая речь и письмо в большой своей части — оправдание того, чему нет оправдания… Поэтому политический язык должен состоять по большей части из эвфемизмов, тавтологий и всяческих расплывчатостей и туманностей», — Джордж Оруэлл, эссе «Политика и английский язык», 1946 год.
Сегодня я постараюсь быть особенно лаконичным. Я не стану нагружать и тем более расщеплять ваше сознание так, как некоторые умышленно нагружают
уголовное дело и расщепляют состав преступления в угоду политическому заказу. Я постараюсь быть кратким и четким, и противопоставлю краткость и четкость многословности и бессмысленности обвинительной машины.
Кредо англоязычных политиков, выведенного Оруэллом, сегодня в России является девизом Следственного комитета. Только у следователя не политический язык, а доказательства по нашему делу. Работники СК оказались мастерами по сокрытию правды в ловком жонглировании цитатами из УПК, клише из УК и реальными событиями, к нам никакого отношения не имеющими. Обилие носителей информации, видеоматериалов, обилие мусора со дна обводного канала, создает обманчивое впечатление объективности и полноты. Фактически это попытка перевести количество (60 томов уголовного дела) в качество (массовые беспорядки 6 мая на Болотной площади). Многое остается не разъясненным, упущенным из поля зрения, как раз полноты картины событий и нет. Есть желание видеть только то, что удобно видеть.
Именно по этой причине СК и прокуратура дружно не замечают один характерный момент, который мы все прекрасно видели. О нем говорил Дмитрий Борко (общественный защитник Александры Наумовой). Фаер прилетает от митингующих в сторону полиции, падает вблизи, его хватает омоновец и закидывает обратно в толпу. Это ярчайший образ и демонстрация поведения правоохранителей 6 мая. В корне неправильно представлять их действия как строгое следование законности и своим инструкциям. В столкновении инструкции, бумажки с настоящей жизнью всегда выигрывает жизнь, какая бы точная инструкция ни была. На Болотной омоновцы считали неуместным и несвоевременным предъявлять удостоверения, объяснять характер нарушения при задержании. А в остальном? Действовали ли все без исключения полицейские правомерно? Вопрос риторический.
Мы наблюдали неправомерные избиения мирных демонстрантов очень четко. Без разницы, насколько избирательно ваше восприятие и сколько звезд у вас на погонах, — нельзя избиение ногами и дубинками лежащего на асфальте человека назвать задержанием. Говорить, что подобные действия полиции не имеют отношения к предмету доказывания, — значит, врать и снова расщеплять событие. Это лукавство преследует две цели. Во-первых, создается иллюзия правомерности действий полиции априори — благодаря тому, что критической оценки этих действий не дается. Во-вторых, поведение демонстрантов насильно лишается естественного контекста («бутылочное горлышко», давка, немотивированное насилие полицейских, неясность происходящего) и помещается в искусственный контекст (преступный умысел, беспорядки, погромы и поджоги). Наши деяния трактуются на этом фоне, сконструированном СК.
Брошенный лимон, удержание барьеров, мифические антиправительственные лозунги квалифицируются как участие в массовых беспорядках, хотя в тексте 212 статьи УК РФ подобного нет. К определению наличия или отсутствия преступления у нас подходят творчески. Закидывание ярославского ОМОНа пластиковыми креслами на стадионе называют вандализмом, а действия, совершенные при разгроме овощебазы в Бирюлеве, более агрессивные, чем мои, хулиганством. При этом не происходит привязки к совокупности происходившего вокруг. Опрокидывание урны на фоне разбитых витрин и перевернутых машин в Бирюлеве не становится паззлом для массовых беспорядков. Почему же в нашем случае эфемерная угроза общественному порядку материализуется в тысячах страниц уголовного дела? Потому что нас преследуют не с целью оценить наши поступки справедливо. На самом деле очень многие могли оказаться на нашем месте, что бы они ни делали 6 мая на Болотной. Мы взяты в заложники властью у общества. Нас судят за болезненное ощущение чиновников от гражданской активности 2011-2012 годов, за фантомы полицейских начальников. Нас сделали персонажами спектакля наказания общества. По обвинению в участии в массовых беспорядках и применении насилия к представителю власти считаю себя невиновным.
Александра Наумова (Духанина)
— Сначала я думала, что все это дело — какая-то дикая ошибка и нелепость. Но теперь, послушав речи прокуроров и узнав те сроки, которые они нам всем просят, я поняла, что нам всем мстят. Мстят за то, что мы там были и видели, как все было самом деле. Кто устроил давку, как избивали людей, неоправданную жестокость. Мстят за то, что мы не прогнулись перед ними и не покаялись в несуществующей вине. Ни на следствии, ни здесь, в суде. Еще мстят за то, что я не стала помогать им в их вранье и отказалась отвечать на их вопросы. Наверное, это тяжкая вина, и она тянет на так называемые шесть лет колонии. Других-то достойных такого наказания не осталось, одни мы остались: настоящих преступников ведь они боятся, чужих, кто им мешал, посадили, а своих не трогают. Ваша честь, Вам решать, как за счет наших судеб помочь им стать еще более счастливыми, получить новые должности, звездочки и награды. Но все же за что шесть лет? Какие такие «не менее восьми прицельных бросков» я совершила? Откуда они взялись? В кого именно я целилась и попала? В восемь разных полицейских? Или восемь раз в тех двоих, которых мне приписали? Тогда сколько раз и в кого из них? Где ответы на все эти вопросы? Они же должны сначала все подробно описать и доказать, а потом уже сажать в тюрьму, все-таки шесть лет жизни, не развлечение же. А то получается даже не ложь, а лживая демагогия без фактов и игра человеческими жизнями. А если бы у них было не восемь видео, а 88, тогда они бы сказали, что и бросков было 88?
Есть два потерпевших от меня и моего так называемого насилия омоновца, вы их видели. По размерам они примерно как двое-трое таких, как я, да еще и в броне. Один из них вообще ничего не почувствовал, а второй вреда от меня не получил и не имеет претензий. Это что, и есть мои массовые беспорядки и насилие, за которые мне сидеть шесть лет? Да еще про квас забыла — бутылка одна, наверное, лет на пять тянет, а восемь прицельных бросков — на остальной год. Ну пусть тогда так и скажут, я хоть буду знать цену кваса. А еще пусть скажут, где начинаются и кончаются мои массовые беспорядки и где начинается насилие в отношении представителей власти? И чем одно отличается от другого? Я так ничего и не поняла: какие поджоги, погромы, уничтожение имущества? И где там я? Что я громила? Что поджигала? Что уничтожала? С кем в сговор вступала? Чем это все доказано? Короче говоря, четыре года по 212-й статье — они просто за то, что я там была? Присутствие на изначально мирном митинге — это и есть мои массовые беспорядки, в которых я участвовала? Другого-то нет ничего! Посмотрите на всех нас. Мы не убийцы, не воры, не мошенники. Сажать нас всех на некий срок в тюрьму будет не то что несправедливо — это будет подло.
Мне многие предлагали покаяться, извиниться, сказать то, что хотели услышать следователи, но я не считаю нужным каяться и уж тем более извиняться перед этими людьми. У нас в стране принято, что эти люди абсолютно неприкасаемые, в то время как известно много случаев с их стороны крышевания наркобизнеса, проституции, изнасилований. На днях, кстати, такое и произошло в Липецкой области с пятнадцатилетней девушкой.
Фабула обвинений, которые нам всем вменяются, — это просто смешно, она абсурдна и основывается лишь на показаниях омоновцев. А что получается — если у человека погоны есть, он априори честен и свят? Ваша честь, Вы за восемь месяцев процесса получили от стороны защиты такие доказательства в пользу невиновности всех нас, что если Вы всех сошлете в лагерь, Вы искалечите жизни и судьбы ни за что!
Неужели власть настолько сильно стремится показушно нас наказать, что готова на такое пойти? Отпускать с условным сроком чинушу, насильника или полицейского за алкоДТП — это нормально: ведь они неприкасаемые, свои. А мы посидим, в конце концов, кто мы такие, даже не богачи. Но я почему-то уверена, что я даже в тюрьме буду свободнее, чем многие из них, потому что моя совесть будет чиста, а те, кто останется на свободе, продолжая свою так называемую охрану порядка и свободы, будут жить в вечной клетке со своими пособниками.
Я умею признавать свои ошибки, и если бы мне правдой и фактами рассказали и доказали, что я сделала что-то противоправное и незаконное, я бы это признала. Но никто так ничего и не объяснил: одно сплошное вранье и грубая сила. Силой можно душить, тащить, сажать — и все это со мной уже делали. Но силой и враньем нельзя ничего доказать. Вот и никакую мою вину никто не доказал. И я уверена в своей правоте и невиновности.
Закончить я хотела цитатой из сказки Джанни Родари «Чиполлино».
— Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку как преступника, вместе с ворами и бандитами.
— Что ты, что ты, сынок, — ласково перебил его отец. — Да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!
— А за что же они сидят? Что плохого они сделали?
— Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.
— Значит, попасть в тюрьму — это большая честь? — спросил он.
— Выходит, что так. Тюрьмы построены для тех, кто ворует и убивает, но у принца Лимона все наоборот, воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные люди.
Денис Луцкевич
— Уважаемый суд! В своем последнем слове я хочу сказать следующее. Выдвинутое мне обвинение строится на противоречивых и взаимоисключающих показаниях сотрудников ОМОНа, беспристрастность которых вызывает большое сомнение. Тот факт, что все омоновцы поголовно вспоминали о своих жертвах на вторых и последующих дачах показаний, не может не вызывать сомнения в их верности. Так, во время суда не было предоставлено ни одного доказательства, доказывающего, что я совершил все эти действия, в которых меня обвиняют. Напротив, все рассмотренные в ходе суда видеоматериалы и показания свидетелей защиты со стопроцентной уверенностью говорят о том, что я невиновен.
Моя позиция — это не упрямство и не политический пиар, я думаю, что честный, порядочный человек не должен признаваться в том, чего он не совершал, даже если это и облегчит его участь. Уважаемое государственное обвинение требует 5-6 лет реального срока для невиновных молодых и перспективных ребят. Я хочу сказать, что это ужасно, не знаю, чего здесь больше — жестокости или нелепости. Но кажется, и то и другое доведено до последней степени. Прекрасно осознавая этот факт, гособвинение пытается удалить нас от природы, семьи, работы — то есть от всех естественных и нравственных благ жизни человеческой, людей, все преступления которых заключаются в их жизненной позиции. Завершая, хочу сказать, что правда всегда победит, даже если погибнет в бою.
(Речь Сергея Кривова длилась более четырех часов. Публикуем выдержки.)
…В 2000 году, когда Путин впервые участвовал в выборах, я голосовал за него. Как выяснилось позже, первый и последний раз. Начиная с 2003 года, постепенно, шаг за шагом, началось сворачивание демократии и монтаж вертикали власти. Каждое такое изменение для меня лично было очень болезненно. Возможно, просто по причине характера. Еще будучи школьником, я неоднократно слышал от своей бабки слова: «Тебе дали волю, а ты взял две». К 2005 году у меня сложилось устойчивое отношение к Путину как к своему личному врагу. Хотя в каких-либо действиях, кроме голосования против него и «Единой России», до 2010 года это, насколько я помню, не проявлялось. Но постепенно реакционные изменения в государстве и обществе нарастали. С выстраиванием силовой вертикали власти главной формой управления страной стали становиться запреты.
…Механизм избирательного применения новых законов был дополнен механизмом избирательного применения права к лояльным режиму гражданам. Исчез контроль общества за потерявшим внутренний стержень правосудием.
…Единственное, что нажило основное население страны за годы путинского режима, — это чувство безысходности и страха за свое будущее. К сожалению, основная масса граждан пока не видит причинно-следственной связи между действиями власти и собственным образом жизни, не понимает, что кроме них самих, ничто не сделает их свободными. Только меньшая часть осознает смысл проделываемых властью манипуляций и возмущается их лицемерию. Простые, зомбированные телевидением люди, к сожалению, не испытывают личной ответственности за ситуацию в стране. Я лично начал ходить на митинги против путинского режима в начале 2010 года, но спусковым крючком, после которого моя личная борьба за свободу стала еженедельной, было циничное заявление о рокировке в сентябре 2011 года…
Речь, с которой выступила Александра Духанина (ставшая после замужества Наумовой) в Замоскворецком суде 5 февраля 2014 года:
Сначала я думала, что все это дело — какая-то дикая ошибка и нелепость. Но теперь, послушав речи прокуроров и узнав те сроки, которые они нам всем просят, я поняла, что нам всем мстят. Мстят за то, что мы там были и видели, как как все было самом деле. Кто устроил давку, как избивали людей, неоправданную жестокость. Мстят за то, что мы не прогнулись перед ними и не покаялись в несуществующей вине. Ни на следствии, ни здесь, в суде. Еще мстят за то, что я не стала помогать им в их вранье и отказалась отвечать на их вопросы.
Наверное, это тяжкая вина, и она тянет на шесть лет колонии. Других-то достойных такого наказания не осталось, одни мы остались: настоящих преступников они боятся, чужих, кто им мешал, посадили, а своих не трогают. Вам, ваша честь, решать, как за счет наших судеб помочь им стать еще более счастливыми, получить новые должности, звездочки и награды.
Но все же — за что шесть лет? Какие такие не менее восьми прицельных бросков я совершила? Откуда они взялись? В кого именно целилась и попала? В восемь разных полицейских? Или восемь раз в тех двоих, которых мне приписали? Тогда сколько раз и в кого из них? Где ответы на все эти вопросы? Они же должны сначала все подробно описать и доказать, а потом уже сажать в тюрьму — все-таки шесть лет жизни, не развлечение же. А то получается даже не ложь, а лживая демагогия без фактов и игра человеческими жизнями. А если бы у них было не восемь видео, а 188, тогда они бы сказали, что и бросков было 188?
Есть два потерпевших от меня и моего так называемого насилия омоновца, вы их видели. По размерам они примерно как двое-трое таких, как я, да еще и в броне. Один из них вообще ничего не почувствовал, второй вреда от меня не получил и не имеет претензий. Это что, и есть мои массовые беспорядки и насилие, за которые мне сидеть шесть лет?
Да, еще про квас забыла — бутылка одна, наверное, лет на пять тянет, а восемь прицельных бросков — на оставшийся год. Ну пусть тогда так и скажут, я хоть буду знать цену кваса. А еще пусть скажут: где начинаются и кончаются мои массовые беспорядки и где начинается насилие в отношении представителей власти? И чем одно отличается от другого? Я так ничего и не поняла: какие поджоги? Погромы? Уничтожение имущества? И где там я? Что я громила? Что поджигала? Что уничтожала? С кем в сговор вступала? Чем это все доказано? Короче, четыре года по 212-й статье — это просто за то, что я там была? Присутствие на изначально мирном митинге — это и есть мои массовые беспорядки, в которых я участвовала? Другого-то нет ничего!
Посмотрите на этих людей. Они не убийцы, не воры, не мошенники. Сажать нас всех на некий срок в тюрьму будет не то что несправедливо — это будет подло.
Мне многие предлагали покаяться, извиниться, сказать то, чего хотели следователи, но знаете, я не считаю нужным каяться и уж тем более извиняться перед этими людьми. У нас в стране так принято, что эти люди абсолютно неприкасаемые, в то время как известно много случаев с их стороны крышевания наркобизнеса, проституции, изнасилований. На днях, кстати, такое и произошло в Липецкой области.
Фабула обвинений, которые нам всем вменяются, не просто смешна — она абсурдна и основывается лишь на показаниях омоновцев. И что получается — если у человека погоны есть, он априори честен и свят?
Ваша честь, вы за восемь месяцев процесса получили от стороны защиты такие доказательства в пользу невиновности всех нас, что если вы всех сошлете в лагерь, вы искалечите жизни и судьбы ни за что!
Неужели власть настолько сильно стремится показушно нас наказать, что готова пойти на такое? Отпускать с условным сроком чинушу, насильника или полицейского за (неразборчиво) — это нормально: ведь они неприкасаемые, свои. А мы посидим — в конце концов, кто мы такие, даже не богачи. Но я почему-то уверена, что я даже в тюрьме буду свободнее, чем многие из них, потому что моя совесть будет чиста, а те, кто останется на свободе, продолжая свою так называемую охрану порядка и свободы, будут жить в вечной клетке со своими пособниками.
Я умею признавать свои ошибки, и если бы мне правдой и фактами рассказали и доказали, что я сделала что-то незаконное, я бы это признала. Но никто так ничего и не объяснил: одно сплошное вранье и грубая сила. Силой можно душить, тащить… (неразборчиво) — и все это со мной уже делали. Но силой и враньем нельзя ничего доказать. Вот и никакую мою вину никто не доказал. И я уверена в своей правоте и невиновности.
Закончить я хочу цитатой из сказки Джанни Родари «Чиполлино»: — Бедный ты мой отец! Тебя засадили в каталажку, как преступника, вместе с ворами и бандитами.
Что ты, что ты, сынок, — ласково перебил его отец. — Да ведь в тюрьме полным-полно честных людей!
— А за что же они сидят? Что плохого они сделали?
— Ровно ничего, сынок. Вот за это-то их и засадили. Принцу Лимону порядочные люди не по нутру.
— Значит, попасть в тюрьму — это большая честь? — спросил он. — Выходит что так. Тюрьмы построены для тех, кто ворует и убивает, но у принца Лимона все наоборот, воры и убийцы у него во дворце, а в тюрьме сидят честные граждане.
