Комментарий уполномоченного по правам человека в России от 29 июня:

К расследованию инцидента на Болотной площади г. Москвы 6 мая 2012 года

Полтора года назад Уполномоченный занимался защитой прав двух российских граждан, задержанных на месте проведения протестной акции белорусской оппозиции в г. Минске и обвиненных в участии в массовых беспорядках.

При этом Уполномоченный исходил из того, что уголовное законодательство Белоруссии, практически повторяющее в этой части статью 212 УК РФ, предусматривает предъявление таких обвинений только лицам, непосредственно причастным к актам насилия над личностью, поджогам, уничтожению имущества и вооруженному сопротивлению представителям власти. Поскольку участие упомянутых российских граждан в подобных действиях доказано не было, Уполномоченный не сомневался в том, что задержанные будут признаны невиновными. Это его убеждение вполне разделяли и представители других государственных органов России, и российская общественность.

Выяснилось, однако, что все они недооценили изобретательность белорусского правосудия, применившего к задержанным невиданный в современном праве принцип коллективной ответственности. Обвиняемые были признаны виновными в связи с нахождением среди митингующих, кто-то из которых, так и не установленный следствием, совершал противоправные действия. Такой подход грубо нарушал принцип личной виновной ответственности и представлял собой не что иное как рецидив практики объективного вменения. Проще говоря, уголовному наказанию были подвергнуты невиновные.

Больше того, продолжив свои «новаторские» изыскания, белорусская фемида признала оружием транспаранты, флагштоки и все прочие подручные средства, применявшиеся демонстрантами при столкновении с сотрудниками правоохранительных органов. Цель столь явной подмены понятий состояла в том, чтобы предъявить протестантам обвинение в вооруженном сопротивлении представителям власти, несмотря на то, что квалифицирующие признаки этого противоправного деяния отсутствовали.

По горячим следам белорусских событий казалось, что описанные выше методы станут для всех хорошим уроком того, как нельзя обращаться с законом. Тем досаднее, что нечто похожее как будто совершается сегодня в России, в ходе расследования действий участников и организаторов митинга на Болотной площади в г. Москве 6 мая 2012 года.

По сообщениям СМИ, в отношении указанных лиц было возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 212 УК РФ, предусматривающей ответственность за «призыв к массовым беспорядкам». Имели ли место такие призывы, выяснит, разумеется, следствие. Беда, однако, в том, что уголовное дело, не успев завести, переквалифицировали по части 2 той же 212 статьи УК РФ — «участие в массовых беспорядках». При внешней схожести двух составов разница между ними огромная. Ведь дело об «участии в массовых беспорядках» предполагает, что сам факт массовых беспорядков установлен. Иными словами, что 6 мая 2012 года на Болотной площади в г. Москве были зафиксированы случаи:

— насилия в отношении гражданских лиц;

— погромов;

— поджогов;

— уничтожения имущества;

— применения огнестрельного оружия, взрывчатых веществ;

— вооруженного сопротивления представителям власти.

Между тем, Уполномоченный с группой своих сотрудников, присутствовавшие на Болотной площади 6 мая 2012 года ни одно из перечисленных выше действий не установили, о чем и сообщили в своем отчете.

Как бы ни относились мы к событиям, развернувшимся 6 мая 2012 года на Болотной площади, мой долг состоит в том, чтобы засвидетельствовать: они не были массовыми беспорядками. Просто потому, что при отсутствии исчерпывающе перечисленных в законе признаков массовых беспорядков нет и самих беспорядков.

В свете таких соображений хотелось бы также понять, какими нормами закона руководствовался официальный представитель Следственного комитета России, публично предлагая всем, кто узнал себя на кадрах с Болотной площади, явиться с повинной. Насколько известно, уголовный закон в России предполагает исследование вины конкретного человека за конкретное деяние в конкретной ситуации. Все прочее явно выходит за рамки закона.

Оригинал комментария

Из России в Нидерланды бежал участник акции на Болотной площади 6 мая, ведущий конструктор на закрытом ракетном предприятии Александр Долматов, также состоящий в незарегистрированной партии «Другая Россия». По его словам, он покинул страну, опасаясь, что также, как и более десятка участников митинга, может стать фигурантом дела о «массовых беспорядках». О том, что он делал на Болотной площади, как попал под прицел спецслужб, сумел избежать слежки и пересечь госграницу, Долматов рассказал в интервью «Газете.Ru».

– Александр, почему вы приняли решение просить политического убежища в Нидерландах?

– Решение было принято на фоне происходящих событий, начиная с 6 мая. В этот день, помимо того, что происходило на Болотной площади и все это видели по видеороликам, была и работа спецслужб по выявлению активистов. Это была агентурная работа, агенты были замешаны в толпе, их возили на автозаках и сажали в отделения (полиции – «Газета.Ru»). Там они втирались в доверие, устанавливали контакты, чтобы потом раскручивать интересующих их персон. Именно со мной такая штука и произошла. 6 мая я был задержан на Болотной по статье 19.3 Административного кодекса – неповиновение. Меня отвезли с другими участниками акции в ОВД «Таганское», где мы провели около полутора суток. Там был человек, который работал по мне, имя я говорить не хочу, тем более оно вымышленное. Он тоже был в автозаке, начал прямо там меня расспрашивать про акции, работу. Мы с ним обменялись контактами, потом мы встретились на «контрольной прогулке писателей» 13 мая. Там этот якобы активист меня расспрашивал очень подробно, что я делал на Болотной площади, интересовался моей работой на оборонном предприятии. Спрашивал про поездки за границу, контакты с определенными людьми, иностранными спецслужбами. Заодно он спрашивал про открытые визы, возможность уехать. Он предлагал устроить мощную акцию, чтобы потом рвать когти. Меня это не впечатлило, я стал интуитивно догадываться, что-то здесь не так. Я ему написал маленькую записку, а он прочитал ее вслух, сославшись на то, что он не очень понимает мой почерк. Потом я все проанализировал дома и понял, что у него была с собой аппаратура. Таким образом, в отношении меня готовилась какая-то провокация. Заметив слежку около дома, я решил переехать, но странные действия вокруг меня продолжились.

– В чем эти странные действия выражались?

– Я недалеко от своего дома в Королеве договорился с родителями старой знакомой пожить в их небольшом доме в частном секторе.

Понимая, что спецслужбы могут следить за моими передвижениями по включенному телефону, я стал из него вынимать аккумулятор. И я стал наблюдать такую вещь, я просто вставляю в телефон аккумулятор, не нажимая на кнопку включить, но он включается сам по себе.

Сначала я не понял в чем штука, потом я проконсультировался, сотрудники спецслужб мне телефон перепрошили, чтобы он сам включался. Причем, это можно сделать даже дистанционно по радиолинии. Потом странные машины начали появляться около моего нового жилья. И я понял, что с этого места надо уезжать, дело пахнет керосином. В итоге я переехал к своим знакомым в город Жуковский. Я понял, что надо делать, чтобы можно было уехать, поскольку тучи сгущаются.

– А что вы делали непосредственно на Болотной площади 6 мая?

– Я шел рядом с колонной анархистов. Я их фотографировал на акции 1 мая и уже тогда понял, что это как раз те люди, с которыми надо объединяться, чтобы бороться с властью. Они как раз были решительно настроены. То есть на Болотной я застал начало всех событий, шеренгу омоновцев, которые перегородили мост и даже начали давить на демонстрантов, призыв Навального сесть на асфальт. А потом началось то, что началось.

Мне это напомнило 1993 год, когда я еще школьником Верховный совет защищал. Не могу сказать, что был самым мирным на Болотной площади. Омоновцы махали дубинками, били всех подряд, в том числе женщин. Я пытался и людей вытаскивать, помогал им встать на ноги, отбивать, собой как-то прикрыть.

В итоге меня задержали одним из первых, и уже началось, о чем я рассказывал раньше, меня пытались втянуть в провокацию.

– А чем вы объясняете такое внимание к себе правоохранительных органов?

– Я с 2010 года участвовал во всех акциях «Стратегии-31», других оппозиционных акциях, в том числе декабрьских. Я член «Другой России», хотя считаю, что не стоит замыкаться в узких партийных рамках, поэтому и пришел 6 мая на Болотную площадь («Другая Россия» рекомендовала членам партии не участвовать в «Марше миллиона» 6 мая – «Газета.Ru»). При этом я работал на предприятии, связанном с усиленным контролем ФСБ.

– А что это за предприятие и чем вы там занимались?

– Это ОАО «Корпорация «Тактическое ракетное вооружение», я был ведущим конструктором по проекту. Информацию о продукции предприятия можно посмотреть на его сайте, а чем именно я занимался, я бы предпочел не говорить.

– На работе у вас были проблемы из-за активной оппозиционной деятельности?

– Были, да. Первое время мне напрямую ничего не говорили. Все началось ближе к президентским выборам. У меня были беседы по поводу загранпаспорта. По правилам оборонных предприятиях, сотрудники должны держать загранпаспорт на работе. Уже 2011 год был довольно тревожным, я понимал, что держать загранпаспорт по работе чревато. Я подумал, что они мне его не отдадут. На работе в конце февраля стали требовать назад паспорт, но я отказался. Я даже в феврале обратился за защитой в ассоциацию «Агора» и мы выяснили, что не существует юридических обязательств по возврату паспорта. Кроме того, в ходе бесед меня просили прекратить оппозиционную деятельность. Когда я спросил, а что мне будет, если я ее не прекращу, мне ответили, мол, ты понимаешь, в какой ты живешь стране и все такое.

– А кто угрожал? Вам прямо говорили, что уволят?

– Угрожали сотрудники ФСБ, но сами по себе эти фсбешники в отношении работника не все решают. Я наблюдал, что они разговаривают с моим руководством, терроризировали вопросами о том, могу ли я быть предателем. Что конкретно они мне могли предъявить, я ума не приложу.

– Вернемся к вашему переезду в Жуковский, вы продолжали ходить на работу?

– Нет, на фоне всех этих событий у меня обострилась язва, поэтому я находился на больничном. Параллельно я начал оформлять голландскую визу, потому что понимал, что меня могут в любой день включить в стоп-лист, потому что у меня был на руках загранпаспорт. Хотя я понимал, что эта процедура не такая и простая, нужно чуть ли не решение суда. Тем не менее, в Голландию я решил улетать через Киев.

– То есть вы уехали на Украину?

– Получилось как, я позвонил маме из центра еще 31 мая. Она рассказала, что в последние дни странные люди опрашивают соседей, которые представлялись сотрудниками с работы. Но судя по описанию, на моих коллег они были меньше всего похожи. Я понял, что ничего не закончилось, и я все делаю правильно, мне хотя бы на время надо уехать за границу. 8 июня я получил паспорт с визой, а 9-го у меня был вылет из Киева. И крепко подумав, я решил рискнуть и лететь на Украину на самолете. Потому что по-другому я уже не успевал, а денег больше не было.

Выхода другого не было, лечу из Домодедова. Подхожу к пограничнику, даю ему свой российский паспорт. Он проверял его минут 5 или семь. Видимо там у него информация выбивалась, он какие-то запросы забивал в компьютер. Но так спокойно, никак не проявлял своих эмоций. За мной уже очередь многометровая образовалась, я сам стою, уже изо всех сил думаю, лишь бы трястись не начать. Но держусь. И потом он мне протягивает паспорт, улыбается. Все, пропустил.

Я прилетел в Киев, там переночевал и на следующий день улетел в Амстердам.

– Как-то узнавали, что происходит в ваше отсутствие?

– Я 10-го числа позвонил маме и узнал, что ко мне домой 8 июня приходили сотрудники уголовного розыска. Они прямо говорили, что это связано с Болотной площадью. Говорили, что я состою в экстремистских организациях, был там (на Болотной площади – «Газета.Ru») во время беспорядков В этот день они еще не знали, что я в этот же день уехал из страны. Потом они еще раз приходили, спустя два дня. Причем не знаю точно, какие у них были процессуальные основания, но они забрали компьютер. Они объяснили, что это для моего блага.

Один из сотрудников угрозыска наклонился к матери и сказал: «Правильно Саша сделал, что уехал, ему здесь было бы хуже». Уверен, если бы я остался меня арестовали. Был на Болотной площади, член «Другой России», да еще и работает на закрытом предприятии. Так что посадили бы и прессовали по полной программе.

– Когда вы подали заявление о предоставлении убежища?

– Это произошло 13 июня. Вот теперь живу в центре приема запросивших политического убежища, жду интервью. Здесь еда бесплатная, условия хорошие. Немного денег с собой у меня было, я взял с собой из России всего пару джинсов и рубашек. В Голландии я уже встретился с Денисом Солоповым, которому предоставили политическое убежище (по делу о нападении на Химкинскую администрацию – «Газета.Ru»), взял у общих знакомых его телефон. Но у него совсем другое дело, он получал убежище через ООН.

– Не опасаетесь, что иностранные спецслужбы могут вами заинтересоваться?

– Конечно, я предполагаю, что какие-то вопросы могут возникнуть. Но моя позиция такова, я чужого никогда не брал, в том числе информацию. Я абсолютно не допускаю такой ситуации, чтобы я использовал свои знания для улучшения своего положения здесь.

Сергей Смирнов, Газета.ру